Дорого яйцо. Яйцо юнга


Юнгианское толкование сказок

Назвав эту статью «юнгианским» толкованием сказок, я тем самым сократила данную весьма обширную тему. Ведь толковать сказки можно не только по-юнгиански. Есть еще Фрейд и альтернативная история. Но такое исследование потребовало бы гораздо более обширной работы.

 

На тему толкования сказок в юнгианской традиции написано немало, как самим Карлом Густавом Юнгом, так и его последователями, прежде всего, Марией Луизой фон Франц. Изучив обширный материал и проведя собственные исследования, я решила написать для читателей Магистерия простую и понятную, а главное недлинную, статью, дабы дать основные ключи и принципы толкования сказок.

Недооцененная роль маленькой серой Мышки

Вас никогда не удивляли сюжеты сказок? Почитайте долгими зимними вечерами книгу Братьев Гримм, и вы будете впечатлены! Кровавые, запутанные сюжеты, неожиданные или смазанные развязки, трагические и драматические повороты. Не нужно далеко ходить! Возьмем, к примеру, самую первую сказку, которую вы, должно быть, слышали в жизни – Курочка Ряба, которая снесла «не простое, а золотое» яичко. После этого самого по себе примечательного события начинается полный хаос. Вместо того, чтобы его положить в банковскую ячейку, как поступили бы все разумные люди, дед и баба (владельцы курочки) начинают пытаться это яичко разбить!  «Дед бил-бил – не разбил, баба била-била – не разбила. Мышка бежала, хвостиком махнула, яичко упало и разбилось». Уже перелопатив большое количество материала по толкованию сказок, я так до конца и не могла понять, что же хотели нам сказать этим сюжетом наши предки! И вот не далее, как вчера я вновь задумалась над объяснением и ответ всплыл перед глазами очень отчетливо, будто бы выплыл из самого бессознательного!

Итак, что такое золотое яйцо? Событие, как я уже писала, примечательное, из ряда вон выходящее, нетипичное, необычное. Нечто, относящееся к магической реальности, а не к повседневной. Разбить яйцо – это задача, которую необходимо решить. Когда мы разбиваем яйцо, мы получаем доступ к его содержимому. Разбить золотое яйцо – это заглянуть в глубины своей собственной личности и вселенной в целом, так как во многих традициях яйцо – это символ вселенной. Познать вселенную – это познать все. Важно только понимать, что именно в нас самих, в нашей душе заключена вся вселенная, и получив доступ к тому, что скрыто в глубинах нашей личности, мы обретаем настоящую мудрость.

Что же эта за «мышка», которая справляется с задачей лучше, чем все остальные? То, что скрыто, мышка-норушка), не видно (серая мышка), не принимаемо в расчет и обычно не используется для решения таких задач.

При такой постановке вопроса любому юнгианцу будет очевидно, что ответ следует искать в книге Юнга «Психологические типы». Согласно этой книге у человека существует четыре функции сознания, одна из которых в силу своей слабости оказывается вытеснена в бессознательное (не используется).

Мышка и символизирует эту подчиненная функцию, а разбивание яйца личности-вселенной – это как раз та задача, которую не решишь с помощью сознания, и для решения которой обязательно нужно обратиться к бессознательному. Любое «толкование» – сна, сказки, сюжета, символизма – подразумевает обращение к бессознательному. Сознание может решать только шаблонные, привычные, не выходящие за рамки повседневности задачи.

Вот какие сложные концепции сразу же закладываются в ребенка, только он рождается и ему рассказывают первую в его жизни сказку: «не забывай обращаться к бессознательному, не забывай пользоваться подчиненной функцией, не подходи к решению нестандартных задач стандартными методами! Если не можешь разбить золотое яйцо, подожди, может мышка уже на подходе?»

Примерно то же значение имеет и сказка о репке. Пока не пришла мышка (или как в архангельском варианте – загадочная «пята ножка» - см. сюжет сказки в Википедии), репка так и держалась в земле. Иногда то, что не замечается, игнорируется и вытесняется и есть самый важный ответ на вопрос.

В целом послание, заложенное в этих простейших сказках очень здравое и необходимое для жизни и развития как детей, так и взрослых. Часто приходится слышать мнение, что русские сказки и мультфильмы гораздо поучительнее, чем более популярные ныне – американские, и с точки зрения юнгианства это так и есть. Возьмем, к примеру, сверхпопулярный мультик «Том и Джерри». Опять же, здесь фигурирует мышка по имени Джерри, и что неудивительно, означает он то же самое, что и в русских народных сказках другие представители его вида – бессознательное. Том, соответственно, представляет собой сознание, рационализм и раздутое жирное эго американцев. Кажется, что рационализм побеждает в их обществе: Том на первый взгляд достаточно умен и всегда на пороге победы! Но нет, маленькая, беззащитная и непримечательная мышка Джерри затаилась за углом с огромной бейсбольной битой и поджидает удобного момента для удара.

Очевидно, что этот сюжет означает то, что в юнгианстве называют энантиондромией. Том-сознание думает, что он может полностью уничтожить то, что ему не подчинено – бессознательное, иррациональное. Однако оно лишь кажется слабым, а на самом деле поджидает удобного момента и всегда побеждает, так как вытесняя и отказываясь от проявлений своего бессознательного, западный человек растит внутри сперва непримечательную, слабую, но быстро набирающуюся сил Тень. Этот сюжет –иллюстрация рациональной зацикленности американского общества. Здесь не наступает развязки, из серии в серию повторяется один и тот же сюжет. «Том и Джерри» – это то, что Вадим Зеланд назвал в своем «Трансерфинге реальности» маятником. Маятник всегда качается от одной крайности в другую, и вот типичный американец тоже поочередно впадает то в крайний рационализм и прагматичность, то в иррациональную панику и мистицизм (достаточно посмотреть голливудские мелодрамы и их же ужасы – в первых все расписано наперед, установлено и известно – например, как должны развиваться отношения между мужчиной и женщиной, а во вторых – все очень загадочно, непредсказуемо, пугающе и вообще не бывает)...

 

Богоизбранность Дурака

Типичные сказки (не только русские, а и европейские и даже китайские) зачастую построены на достаточно часто повторяющемся сюжете, который кратко можно назвать «спасением принцессы». Зачастую такие сказки начинаются так, как в сказке «Конек-Горбунок» в изложении Петра Ершова:

У старинушки три сына:Старший умный был детина,Средний сын и так и сяк,Младший вовсе был дурак».

Итак, мы имеем структуру, состоящую из четырех элементов, причем последний из них является «слабым звеном». На что это похоже? Конечно же, на четыре функции сознания, одна из которых – подчиненная, то есть слабая, неиспользуемая, вытесненная. Тот же символ, что и мышка!

Событие, вокруг которого вращается сюжет – похищение принцессы также имеет очевидный психологический смысл – спасение души, извлечение из недр бессознательного архетипа Анимы, женской части мужской психики. Именно обретение Анимы помогает обрести целостность, но обрести ее можно только с помощью подчиненной функции – Иванушки-дурачка.

Именно Иванушка, в отличие от своих обыкновенных и ничем не примечательных братьев, обладает необходимыми качествами и навыками для спасения всего царства, всей неустойчивой системы Души, сознания-бессознательного, состоящего из трех функций рационального сознания и одной вытесненной в бессознательное, забытой подчиненной функции. Это как в сказке о курочке Рябе – помните? Нельзя решать задачу, относящуюся к области бессознательного с помощью рационального разума. Поэтому братьев-рационалов ждет неудача, тогда как Иванушка благодаря своей природной простоте и мистической иррациональности может «спасти принцессу», то есть, свою Душу, Психе.

Кстати, Конек-Горбунок также не кто иной, как вытесненная функция – недаром он горбун, не совсем типичный, отвергнутый другими, но оказывается очень полезным для решения нестандартных психологических задач. Интересно, что Иванушке в его подвиге всегда помогают магические силы – антропоморфные говорящие сказочные животные – конек-горбунок, серый волк, рыбы, лисы и птицы. Те силы бессознательного, которые также были вытеснены из якобы «реального» рационалистического мира, где нет места магии. Именно Иванушке, который близок к бессознательному, удается общение с этими силами, тогда как его братьям эти животные в основном вредят.

 

Жар-птица

Один из сказочных сюжетов, известный нам из «Конька-Горбунка», особенно нравится  мне с юнгианской точки зрения, так как повествование вовсе не заканчивается восстановлением баланса между мужской и женской энергией в царстве (читай – Душе, психе) благодаря возвращению принцессы. Здесь авторы зашли гораздо дальше. Чтобы обрести принцессу, которая в этой сказке одновременно является путем Иванушки к престолу царства, ему необходимо найти и привезти старому царю Жар-птицу, и этот образ не что иное, как то, о чем Юнг писал как о Самости. Чтобы стать царем, необходимо обрести власть над своей психикой. А это достижимо только через целостность. В начале своего пути человек нецелостен – он вытеснил в бессознательное то, что ему не нравилось во вселенной и обществе (Тень), он вытеснил женские или мужские качества души в зависимости от своего пола, он подвержен влиянию родителей и общества в целом. Когда же он возвращает необходимые качества на место, то происходит столкновение с архетипом Самости. Именно это обычно символизирует такой образ, как Птица Счастья, Жар-Птица или как вариант – мудрый Старец, дающий наставления в мудрости. Человек не только приобретает целостность, но закрепляется в ней, учится мудрости, учится управлять своим разумом.

Интересно, что в сказке «Конек-Горбунок» Жар-Птица – очень привередливый и капризный персонаж. Не так-то просто, даже обретя целостность, сохранить ее и действительно пройти свой путь в этой жизни! Приходится использовать интуицию, хитрость и «остановку внутреннего диалога», как писал об этом Карлос Кастанеда, подразумевая трансовые состояния (которых символизируют в сказках волшебные животные).

 

Коронация как древний инициатический обряд

Наконец, Иванушка-Дурачок возвращается с Жар-птицей в царство старого короля. Но все не так просто: сама по себе Жар-Птица еще не гарантирует корону. Иванушке предстоит пройти ряд инициаций, которые на первый взгляд выглядят как казнь. Хитростью, природной простотой,  а также магическим возможностям Конька-Горбунка удается пройти их с легкостью. В процессе умирает старый царь. Кстати, в древнихобществах часто приход нового царя сопровождался жертвоприношением старого – это символ обновления Вселенной-Психе.

Для обновления, как уже написано выше, необходимо достичь целостности, а также пройти ряд испытаний, которые докажут, что он достоин царского звания (истинной мудрости и совершенного счастья). Вот в сказке «Конек-Горбунок» Иванушка приводит царю Жар-Птицу и Царь-Девицу, но царь велит ему искупаться сперва в трех котлах – студеном, вареном и кипящем молоке. Интересно, что в Индии, где многие религиозные системы до сих пор остаются традиционными и вмещают в себя символизм и инициацию, омовение молоком небесной коровы – это символ познания вселенной (сравните у Алистера Кроули в «Книге сердца, обвитого змеем»: «О молоко ее сосцов, да, молоко ее сосцов!»).

Благодаря Коньку все получается и из котлов Иванушка выходит обновленный и красивый, после чего Царь-Девица обращается к народу (читай – остальным частям Психе) с официальным заявлением:

 

"Царь велел вам долго жить!Я хочу царицей быть.Люба ль я вам? Отвечайте!Если люба, то признайтеВолодетелем всегоИ супруга моего!"Тут царица замолчала,На Ивана показала."Люба, люба! -  все кричат. -За тебя хоть в самый ад!Твоего ради таланаПризнаем царя Ивана!"

 

Человек из низов стал царем благодаря магии! И юнгианское толкование не заменяет прямое понимание того, как все работает во вселенной. Но также сказка в точности передает положение дел в психике. Юнг считал различные архетипы бессознательного достаточно автономными образованиями. Разумеется, они такие и есть, то есть они могут властвовать над сознанием, а сознание в обычном своем состоянии над ними не властно. И только один из архетипов – в данном случае, Анима, Царь-девица, Богиня могла дать Ивану такую власть: так и происходит, и она называет Ивана в ответ на его заслуги настоящим «володетелем всего». Да будет каждый из нас володетелем всего в своей психике и жизни в целом!

 

 

Следующие статьи:

Предыдущие статьи:

magisteriy.org

rumagic.com : Глава 11 Открытие Яйца[83] : Карл Юнг : читать онлайн

Глава 11 Открытие Яйца[83]

[84]

Вечером третьего дня я преклоняю колени на ковер и осторожно открываю яйцо. Нечто, напоминающее дым, поднимается из него, и неожиданно Издубар стоит передо мной, громадный, преображенный и цельный. Его конечности целы, и я не могу найти и следа повреждений на них. Он будто проснулся после долго сна. Он говорит:

«Где я? Как тесно здесь, как темно, как холодно – я в могиле? Где я был? Мне кажется, что я был вне вселенной – надо мной и подо мной было темное, мерцающее звездами небо – и я был охвачен невыразимым стремлением.

Потоки огня разбивались о мое сияющее тело –

я вздымался над ослепительным пламенем –

я плыл в море, объявшем меня живыми огнями –

Полный света, полный томления, полный вечности –

я был древним и вечно обновляющим себя –

Падающим с высот в глубины,

и проносился, пылающий, с высот в глубины –

вращаясь среди пылающих облаков –

как поток угольев накатывался, как пена прибоя, засасывая

себя в душном жаре –

Объемля и отвергая себя в безграничной игре –

Где был я? Я был исполнен солнца» [85]

Я: «О Издубар! Божественный! Как прекрасно! Ты исцелен!»

«Исцелен? А был ли я болен? Кто говорит о болезни? Я был солнечным, исполненным солнца. Я – солнце»

Невыразимый свет изливается из его тела, свет, который мои глаза не могут выдержать. Я прикрываю лицо и обращаю взор на землю.

Я: «Ты солнце, вечный свет – могущественнейший, прости за то, что разгневал тебя»

Все пребывает в тишине и темноте. Я смотрю вокруг: пустая скорлупа лежит на ковре. Я ощущаю себя, пол, стены: все как обычно, чрезвычайно просто и чрезвычайно реально. Хотел бы я сказать, что все вокруг обратилось в золото. Но это не так – все вокруг, как было всегда. Здесь правил вечный свет, безмерный и неодолимый.[86]

Случилось так, что я открыл яйцо и Бог покинул его. Он был исцелен, и фигура его сияла, преображенная, и я встал на колени, как ребенок, не в силах постичь это чудо. Он, втиснутый в самое сердце начала, восстал, и на нем не было ни следа болезни. И пока я думал, что поймал могущественнейшего и держал его в своих ладонях, он был самим солнцем.

Я брел к Востоку, где встает солнце. Если бы я был солнцем, я бы тоже, наверное, взошел. Я хотел объять солнце и взойти с ним на заре. Но оно подошло ко мне и встало на моем пути. Оно сказало мне, что у меня нет никаких шансов достигнуть начала. Но я искалечил того, кто хотел обрушить все, чтобы зайти вместе с солнцем в лоно ночи; он лишился всякой надежды достигнуть благословенных Западных земель.

Но вот! Я ухватил солнце, не осознавая этого, и нес в своих руках. Тот, кто хотел опуститься с солнцем, обнаружил меня в своем нисхождении. Я стал его ночной матерью, высидевшей яйцо начала. И он восстал, обновленный, возродился в еще большем сиянии.

Однако с его восхождением я опускаюсь вниз. Когда я завоевал Бога, его сила устремилась в меня. Но когда Бог отдыхал в яйце и ждал своего начала, моя сила перешла к нему. И когда он, лучащийся, вознесся, я пал на мое лицо. Он забрал мою жизнь с собой. Вся моя сила теперь была в нем. Моя душа плавала как рыба в его море огня. Но я лег в пугающую прохладу теней земли и погружался глубже и глубже, до самой нижней тьмы. Весь свет покинул меня. Бог поднялся в Восточных землях, и я пал в ужас подземного мира. Я лежу здесь, как роженица, сокрушенная и изливающая свою жизнь в ребенка, объединяющая жизнь и смерть в угасающем сиянии, мать дня и добыча ночи. Мой Бог разодрал меня, он выпил сок моей жизни, он выпил мои высшие силы, и стал изумительным и сильным, как солнце, безупречный Бог, ни изъяна, ни пятнышка. Он отнял мои крылья, украл вздымающуюся силу моих мускулов, и сила моей воли исчезла вместе с ним. Он оставил меня бессильным и стенающим.

Я не знал, что происходило со мной, поскольку попросту все могучее, прекрасное, блаженное и сверхчеловеческое утекло из моего материнского лона, не осталось никакого сверкающего золота. Жестоко и немыслимо солнечная птица раскрыла свои крылья и улетела в бесконечное пространство. Я остался с расколотой скорлупой и злосчастными оболочками его начала; пустота глубин раскрылась подо мной.

Горе матери, родившей Бога! Если она родит израненного, мучимого болью Бога, меч пронзит ее душу. Но если она родит безупречного Бога, Ад раскроется для нее, и из него, содрогаясь, поднимутся отвратительные змеи, чтобы отравить мать ядовитыми испарениями. Роды трудны, но в тысячу раз труднее адский послед.[87] За божественным сыном следуют все драконы и отвратительные змеи вечной пустоты.

Что остается человеческой природе, когда Бог становится взрослым и захватывает всю власть? Все неспособное, все бессильное, все вечно грубое, все вредное и злосчастное, все вынужденное, убывающее, истребляемое, все абсурдное, все, что таит в себе бесконечная ночь материи, таков послед Бога и его дьявольский и ужасающе искаженный брат.

Бог страдает, когда человек не принимает его тьмы. Следовательно, людям нужен страдающий Бог, пока они страдают от зла. Страдать от зла означает, что ты все еще любишь зло и тем не менее не любишь его больше. Ты все еще надеешься что-то получить, но не хочешь всматриваться, потому что можешь обнаружить, что все еще любишь зло. Бог страдает, потому что ты продолжаешь страдать оттого, что любишь зло. Ты страдаешь от зла не потому что осознаешь его, а потому что оно дает тебе тайное удовольствие и потому что ты считаешь, что оно обещает удовольствие неведомой возможности.

Пока твой Бог страдает, у тебя взаимопонимание с ним и с самим собой. Так ты хранишь свой Ад и продлеваешь его страдания. Если ты хочешь, чтобы он поправился, не вступая в тайную общность с тобой, зло вставляет палки в колеса – зло, чей облик ты осознаешь, но о чьей адской силе в себе ты не знаешь. Твое незнание происходит от прошлой безвредности твоей жизни, из мирного времяпрепровождения и отсутствия Бога. Но если Бог оказывается рядом, твоя сущность восстает, и черная грязь вздымается с глубин.

Человек стоит между пустотой и полнотой. Если его сила соединяется с полнотой, она становится формирующей. Всегда есть что-то хорошее в этом формировании. Если его сила соединяется с пустотой, она оказывает растворяющее и разрушающее действие, коль скоро пустота не может быть оформлена, а лишь удовлетворяет себя за счет полноты. Соединившись так, человеческая сила превращает пустоту в зло. Если твоя сила созидает полноту, это из-за того, что она связана с полнотой. Но чтобы быть уверенным, что созданное тобой продолжает существовать, оно должно оставаться связанным с твоей силой. С постоянным формированием ты постепенно теряешь свою силу, поскольку абсолютно вся сила оказывается связанной с изменчивостью, обретающей форму. И наконец, когда ты ошибочно воображаешь, что богат, ты на самом деле беден и стоишь посреди своих форм, как нищий. Вот тогда ослепленным человеком овладевает растущее желание придавать форму вещам, поскольку он убежден, что многократно увеличивающееся созидание удовлетворит его желание. Потратив всю свою силу, он становится жаждущим; он заставляет других служить и забирает их силу, следуя собственным задумкам.

В этот момент тебе нужно зло. Когда ты замечаешь, что твоя сила на исходе, ты должен обратить ее от того, что уже сформировано, к пустоте; через эту связь с пустотой тебе удастся растворить сотворенное в себе. Так ты вернешь себе свободу, потому что спас силу от угнетающей связи с объектом. Пока ты остаешься на позиции добра, ты не можешь растворить свое созидание, потому что оно и есть это добро. Нельзя растворить добро добром. Добро можно растворить только злом, ибо твое добро в конечном счете ведет к смерти из-за постепенного связывания силы. Ты совершенно не способен жить без зла.

Изменчивость вначале создает образ формы внутри тебя. Этот образ остается в тебе, и это первое и непосредственное выражение твоей изменчивости. Затем именно через этот образ производится внешний, могущий существовать вне тебя и пережить тебя. Твоя сила не связана напрямую с внешним творением, а только лишь с образом, остающимся в тебе. Когда ты приступаешь к растворению сотворенного при помощи зла, ты не уничтожаешь внешний образ, иначе ты уничтожишь собственный труд. Но ты уничтожаешь образ, образованный в тебе самом, ибо именно он отягощает твою силу. Тебе нужно зло для растворения сотворенного и освобождения себя от власти того, что минуло, в той мере, в каковой сей образ сковывает твою силу.

Поэтому творения вынуждают, мучают многих хороших людей до смерти, потому что эти люди не могут в той же мере пристать ко злу. Чем лучше человек и чем сильнее привязан к своему творению, тем больше он теряет силы. Но что происходит, когда хорошие люди полностью потеряют силу в своем творении? Они не только будут стремиться поставить других на службу своему творению с бессознательным коварством и силой, но и станут злыми в своей доброте, не зная этого, потому что их жажда удовлетворения и укрепления сделает их еще более эгоистичными. Но из-за этого добрые полностью уничтожат свой собственный труд, а все те, кого они принудили к служению своему труду, станут их врагами, потому что между ними произойдет отчуждение. Но ты также начнешь тайно, против своей воли, ненавидеть тех, кто отчуждает тебя от самого себя, даже если они действуют из лучших побуждений. К сожалению, хороший человек, познавший и подчинивший свою силу, слишком легко найдет рабов на службу, потому что всегда более чем достаточно тех, кто ничего не жаждет так, как отчуждения от самих себя под хорошим предлогом.

Ты страдаешь от зла, потому что тайно любишь его и не осознаешь своей любви. Ты хочешь выпутаться из затруднений, и начинаешь ненавидеть зло. И снова ты привязан ко злу через ненависть, потому что любишь ты его или нет, это не имеет значения: ты привязан ко злу. Зло следует принимать. То, чего мы хотим, остается в наших руках. То, чего мы не хотим и что сильнее нас, уничтожает нас, и мы не можем это остановить, не навредив себе, ибо наша сила остается со злом. Потому нам, вероятно, следует принять наше зло без любви и ненависти, признав, что оно существует и должно иметь свою долю в жизни. Поступая так, мы может лишить его силы, которой оно может нас подчинить.

Когда нам удается создание Бога, и если с этим творением вся наша сила уходит в этот замысел, нас переполняет желание взойти вместе с божественным солнцем и стать частью его великолепия. Но мы забываем, что тогда становимся не более, чем пустыми формами, потому что придание формы Богу полностью нас истощило. Мы не только бедны, но и становимся инертной материей, которая никогда не удостоится участия в божественности.

Как ужасное страдание или неизбежное дьявольское наказание, несчастье и нужда закрадываются в нас. Бессильная материя становится кормилицей и хотела бы поглотить свою форму обратно. Но поскольку мы всегда без ума от собственных творений, мы верим, что Бог зовет нас к себе, и отчаянно пытаемся последовать за Богом в высшие миры или же наставительно и требовательно обращаемся к окружающим, любой ценой заставляя их следовать за Богом. К несчастью, есть люди, которые позволяют убедить себя поступать так, вредя сами себе.

Гибель таится в этом стремлении: ведь кто мог предположить, что создавший Бога сам осужден на Ад? Но так все и обстоит, потому что материя, лишенная божественного сияния силы, пуста и темна. Если Бог восходит из материи, мы ощущаем пустоту материи как часть бесконечно пустого пространства.

Ускорением, стремлением и действием мы хотим освободиться от пустоты, а также от зла. Но следовало бы принять пустоту, уничтожить образ формы в нас, отринуть Бога и спуститься в бездну и ужас материи. Бог как плод нашей работы стоит вне нас и больше не нуждается в нашей помощи. Он создан и остается предоставленным самому себе. Сотворенное, которое разрушается сразу после того, как мы отвернемся от него, не стоит и потраченных сил, будь оно даже Богом.

Но где же пребывает Бог после сотворения и отделения от меня? Если ты строишь дом, ты видишь его стоящим во внешнем мире. Но когда создаешь Бога, которого не увидеть своими глазами, он в духовном мире, который не менее ценен, чем внешний физический. Он там и делает для тебя и других все, чего можно ожидать от Бога.

Потому твоя душа и есть ты в духовном мире. Однако как обиталище духов, духовный мир есть также и внешний мир. Как ты не одинок в видимом мире, но окружен объектами, принадлежащими и подчиняющимися тебе одному, так и мысли принадлежат и подчиняются только тебе. Но как ты окружен в видимом мире вещами и существами, не принадлежащими тебе и не подчиняющимися, так и в духовном мире ты окружен мыслями и существами мыслей, не принадлежащими и не подчиняющимися тебе. Как ты зачинаешь и рожаешь своих физических детей, и как они растут и отделяются от себя, так же ты производишь и порождаешь сущности мыслей, отделяющихся от тебя и живущих собственной жизнью. Как мы оставляем своих детей, когда те вырастают и предаем тело земле, я отделяю себя от моего Бога, солнца, погружаюсь в пустоту материи и стираю в себе образ моего ребенка. Это происходит, когда я принимаю природу материи и позволяю силе моей формы утечь в пустоту. Когда я вновь порождаю больного Бога при помощи своей силы, с этого времени я оживляю пустоту материи, в которой растет зло.

Природа игрива и ужасна. Некоторые видят игривую сторону, развлекаются с ней и дают ей блистать. Другие видят страх и покрывают голову и скорее мертвы, чем живы. Путь лежит не между одним и другим, но включает в себя и то, и другое. Это и радостная игра, и леденящий ужас.[88]

Глава 12 Ад

rumagic.com

Глава 11 Открытие Яйца [83]. «КРАСНАЯ КНИГА»

 

Вечером третьего дня я преклоняю колени на ковер и осторожно открываю яйцо. Нечто, напоминающее дым, поднимается из него, и неожиданно Издубар стоит передо мной, громадный, преображенный и цельный. Его конечности целы, и я не могу найти и следа повреждений на них. Он будто проснулся после долго сна. Он говорит:

«Где я? Как тесно здесь, как темно, как холодно — я в могиле? Где я был? Мне кажется, что я был вне вселенной — надо мной и подо мной было темное, мерцающее звездами небо — и я был охвачен невыразимым стремлением.

Потоки огня разбивались о мое сияющее тело –

я вздымался над ослепительным пламенем —

я плыл в море, объявшем меня живыми огнями –

Полный света, полный томления, полный вечности –

я был древним и вечно обновляющим себя —

Падающим с высот в глубины,

и проносился, пылающий, с высот в глубины —

вращаясь среди пылающих облаков –

как поток угольев накатывался, как пена прибоя, засасывая

себя в душном жаре —

Объемля и отвергая себя в безграничной игре —

Где был я? Я был исполнен солнца»

Я: «О Издубар! Божественный! Как прекрасно! Ты исцелен!»

«Исцелен? А был ли я болен? Кто говорит о болезни? Я был солнечным, исполненным солнца. Я — солнце»

Невыразимый свет изливается из его тела, свет, который мои глаза не могут выдержать. Я прикрываю лицо и обращаю взор на землю.

Я: «Ты солнце, вечный свет — могущественнейший, прости за то, что разгневал тебя»

Все пребывает в тишине и темноте. Я смотрю вокруг: пустая скорлупа лежит на ковре. Я ощущаю себя, пол, стены: все как обычно, чрезвычайно просто и чрезвычайно реально. Хотел бы я сказать, что все вокруг обратилось в золото. Но это не так — все вокруг, как было всегда. Здесь правил вечный свет, безмерный и неодолимый.

Случилось так, что я открыл яйцо и Бог покинул его. Он был исцелен, и фигура его сияла, преображенная, и я встал на колени, как ребенок, не в силах постичь это чудо. Он, втиснутый в самое сердце начала, восстал, и на нем не было ни следа болезни. И пока я думал, что поймал могущественнейшего и держал его в своих ладонях, он был самим солнцем.

Я брел к Востоку, где встает солнце. Если бы я был солнцем, я бы тоже, наверное, взошел. Я хотел объять солнце и взойти с ним на заре. Но оно подошло ко мне и встало на моем пути. Оно сказало мне, что у меня нет никаких шансов достигнуть начала. Но я искалечил того, кто хотел обрушить все, чтобы зайти вместе с солнцем в лоно ночи; он лишился всякой надежды достигнуть благословенных Западных земель.

Но вот! Я ухватил солнце, не осознавая этого, и нес в своих руках. Тот, кто хотел опуститься с солнцем, обнаружил меня в своем нисхождении. Я стал его ночной матерью, высидевшей яйцо начала. И он восстал, обновленный, возродился в еще большем сиянии.

Однако с его восхождением я опускаюсь вниз. Когда я завоевал Бога, его сила устремилась в меня. Но когда Бог отдыхал в яйце и ждал своего начала, моя сила перешла к нему. И когда он, лучащийся, вознесся, я пал на мое лицо. Он забрал мою жизнь с собой. Вся моя сила теперь была в нем. Моя душа плавала как рыба в его море огня. Но я лег в пугающую прохладу теней земли и погружался глубже и глубже, до самой нижней тьмы. Весь свет покинул меня. Бог поднялся в Восточных землях, и я пал в ужас подземного мира. Я лежу здесь, как роженица, сокрушенная и изливающая свою жизнь в ребенка, объединяющая жизнь и смерть в угасающем сиянии, мать дня и добыча ночи. Мой Бог разодрал меня, он выпил сок моей жизни, он выпил мои высшие силы, и стал изумительным и сильным, как солнце, безупречный Бог, ни изъяна, ни пятнышка. Он отнял мои крылья, украл вздымающуюся силу моих мускулов, и сила моей воли исчезла вместе с ним. Он оставил меня бессильным и стенающим.

Я не знал, что происходило со мной, поскольку попросту все могучее, прекрасное, блаженное и сверхчеловеческое утекло из моего материнского лона, не осталось никакого сверкающего золота. Жестоко и немыслимо солнечная птица раскрыла свои крылья и улетела в бесконечное пространство. Я остался с расколотой скорлупой и злосчастными оболочками его начала; пустота глубин раскрылась подо мной.

Горе матери, родившей Бога! Если она родит израненного, мучимого болью Бога, меч пронзит ее душу. Но если она родит безупречного Бога, Ад раскроется для нее, и из него, содрогаясь, поднимутся отвратительные змеи, чтобы отравить мать ядовитыми испарениями. Роды трудны, но в тысячу раз труднее адский послед. За божественным сыном следуют все драконы и отвратительные змеи вечной пустоты.

Что остается человеческой природе, когда Бог становится взрослым и захватывает всю власть? Все неспособное, все бессильное, все вечно грубое, все вредное и злосчастное, все вынужденное, убывающее, истребляемое, все абсурдное, все, что таит в себе бесконечная ночь материи, таков послед Бога и его дьявольский и ужасающе искаженный брат.

Бог страдает, когда человек не принимает его тьмы. Следовательно, людям нужен страдающий Бог, пока они страдают от зла. Страдать от зла означает, что ты все еще любишь зло и тем не менее не любишь его больше. Ты все еще надеешься что-то получить, но не хочешь всматриваться, потому что можешь обнаружить, что все еще любишь зло. Бог страдает, потому что ты продолжаешь страдать оттого, что любишь зло. Ты страдаешь от зла не потому что осознаешь его, а потому что оно дает тебе тайное удовольствие и потому что ты считаешь, что оно обещает удовольствие неведомой возможности.

Пока твой Бог страдает, у тебя взаимопонимание с ним и с самим собой. Так ты хранишь свой Ад и продлеваешь его страдания. Если ты хочешь, чтобы он поправился, не вступая в тайную общность с тобой, зло вставляет палки в колеса — зло, чей облик ты осознаешь, но о чьей адской силе в себе ты не знаешь. Твое незнание происходит от прошлой безвредности твоей жизни, из мирного времяпрепровождения и отсутствия Бога. Но если Бог оказывается рядом, твоя сущность восстает, и черная грязь вздымается с глубин.

Человек стоит между пустотой и полнотой. Если его сила соединяется с полнотой, она становится формирующей. Всегда есть что-то хорошее в этом формировании. Если его сила соединяется с пустотой, она оказывает растворяющее и разрушающее действие, коль скоро пустота не может быть оформлена, а лишь удовлетворяет себя за счет полноты. Соединившись так, человеческая сила превращает пустоту в зло. Если твоя сила созидает полноту, это из-за того, что она связана с полнотой. Но чтобы быть уверенным, что созданное тобой продолжает существовать, оно должно оставаться связанным с твоей силой. С постоянным формированием ты постепенно теряешь свою силу, поскольку абсолютно вся сила оказывается связанной с изменчивостью, обретающей форму. И наконец, когда ты ошибочно воображаешь, что богат, ты на самом деле беден и стоишь посреди своих форм, как нищий. Вот тогда ослепленным человеком овладевает растущее желание придавать форму вещам, поскольку он убежден, что многократно увеличивающееся созидание удовлетворит его желание. Потратив всю свою силу, он становится жаждущим; он заставляет других служить и забирает их силу, следуя собственным задумкам.

В этот момент тебе нужно зло. Когда ты замечаешь, что твоя сила на исходе, ты должен обратить ее от того, что уже сформировано, к пустоте; через эту связь с пустотой тебе удастся растворить сотворенное в себе. Так ты вернешь себе свободу, потому что спас силу от угнетающей связи с объектом. Пока ты остаешься на позиции добра, ты не можешь растворить свое созидание, потому что оно и есть это добро. Нельзя растворить добро добром. Добро можно растворить только злом, ибо твое добро в конечном счете ведет к смерти из-за постепенного связывания силы. Ты совершенно не способен жить без зла.

Изменчивость вначале создает образ формы внутри тебя. Этот образ остается в тебе, и это первое и непосредственное выражение твоей изменчивости. Затем именно через этот образ производится внешний, могущий существовать вне тебя и пережить тебя. Твоя сила не связана напрямую с внешним творением, а только лишь с образом, остающимся в тебе. Когда ты приступаешь к растворению сотворенного при помощи зла, ты не уничтожаешь внешний образ, иначе ты уничтожишь собственный труд. Но ты уничтожаешь образ, образованный в тебе самом, ибо именно он отягощает твою силу. Тебе нужно зло для растворения сотворенного и освобождения себя от власти того, что минуло, в той мере, в каковой сей образ сковывает твою силу.

Поэтому творения вынуждают, мучают многих хороших людей до смерти, потому что эти люди не могут в той же мере пристать ко злу. Чем лучше человек и чем сильнее привязан к своему творению, тем больше он теряет силы. Но что происходит, когда хорошие люди полностью потеряют силу в своем творении? Они не только будут стремиться поставить других на службу своему творению с бессознательным коварством и силой, но и станут злыми в своей доброте, не зная этого, потому что их жажда удовлетворения и укрепления сделает их еще более эгоистичными. Но из-за этого добрые полностью уничтожат свой собственный труд, а все те, кого они принудили к служению своему труду, станут их врагами, потому что между ними произойдет отчуждение. Но ты также начнешь тайно, против своей воли, ненавидеть тех, кто отчуждает тебя от самого себя, даже если они действуют из лучших побуждений. К сожалению, хороший человек, познавший и подчинивший свою силу, слишком легко найдет рабов на службу, потому что всегда более чем достаточно тех, кто ничего не жаждет так, как отчуждения от самих себя под хорошим предлогом.

Ты страдаешь от зла, потому что тайно любишь его и не осознаешь своей любви. Ты хочешь выпутаться из затруднений, и начинаешь ненавидеть зло. И снова ты привязан ко злу через ненависть, потому что любишь ты его или нет, это не имеет значения: ты привязан ко злу. Зло следует принимать. То, чего мы хотим, остается в наших руках. То, чего мы не хотим и что сильнее нас, уничтожает нас, и мы не можем это остановить, не навредив себе, ибо наша сила остается со злом. Потому нам, вероятно, следует принять наше зло без любви и ненависти, признав, что оно существует и должно иметь свою долю в жизни. Поступая так, мы может лишить его силы, которой оно может нас подчинить.

Когда нам удается создание Бога, и если с этим творением вся наша сила уходит в этот замысел, нас переполняет желание взойти вместе с божественным солнцем и стать частью его великолепия. Но мы забываем, что тогда становимся не более, чем пустыми формами, потому что придание формы Богу полностью нас истощило. Мы не только бедны, но и становимся инертной материей, которая никогда не удостоится участия в божественности.

Как ужасное страдание или неизбежное дьявольское наказание, несчастье и нужда закрадываются в нас. Бессильная материя становится кормилицей и хотела бы поглотить свою форму обратно. Но поскольку мы всегда без ума от собственных творений, мы верим, что Бог зовет нас к себе, и отчаянно пытаемся последовать за Богом в высшие миры или же наставительно и требовательно обращаемся к окружающим, любой ценой заставляя их следовать за Богом. К несчастью, есть люди, которые позволяют убедить себя поступать так, вредя сами себе.

Гибель таится в этом стремлении: ведь кто мог предположить, что создавший Бога сам осужден на Ад? Но так все и обстоит, потому что материя, лишенная божественного сияния силы, пуста и темна. Если Бог восходит из материи, мы ощущаем пустоту материи как часть бесконечно пустого пространства.

Ускорением, стремлением и действием мы хотим освободиться от пустоты, а также от зла. Но следовало бы принять пустоту, уничтожить образ формы в нас, отринуть Бога и спуститься в бездну и ужас материи. Бог как плод нашей работы стоит вне нас и больше не нуждается в нашей помощи. Он создан и остается предоставленным самому себе. Сотворенное, которое разрушается сразу после того, как мы отвернемся от него, не стоит и потраченных сил, будь оно даже Богом.

Но где же пребывает Бог после сотворения и отделения от меня? Если ты строишь дом, ты видишь его стоящим во внешнем мире. Но когда создаешь Бога, которого не увидеть своими глазами, он в духовном мире, который не менее ценен, чем внешний физический. Он там и делает для тебя и других все, чего можно ожидать от Бога.

Потому твоя душа и есть ты в духовном мире. Однако как обиталище духов, духовный мир есть также и внешний мир. Как ты не одинок в видимом мире, но окружен объектами, принадлежащими и подчиняющимися тебе одному, так и мысли принадлежат и подчиняются только тебе. Но как ты окружен в видимом мире вещами и существами, не принадлежащими тебе и не подчиняющимися, так и в духовном мире ты окружен мыслями и существами мыслей, не принадлежащими и не подчиняющимися тебе. Как ты зачинаешь и рожаешь своих физических детей, и как они растут и отделяются от себя, так же ты производишь и порождаешь сущности мыслей, отделяющихся от тебя и живущих собственной жизнью. Как мы оставляем своих детей, когда те вырастают и предаем тело земле, я отделяю себя от моего Бога, солнца, погружаюсь в пустоту материи и стираю в себе образ моего ребенка. Это происходит, когда я принимаю природу материи и позволяю силе моей формы утечь в пустоту. Когда я вновь порождаю больного Бога при помощи своей силы, с этого времени я оживляю пустоту материи, в которой растет зло.

Природа игрива и ужасна. Некоторые видят игривую сторону, развлекаются с ней и дают ей блистать. Другие видят страх и покрывают голову и скорее мертвы, чем живы. Путь лежит не между одним и другим, но включает в себя и то, и другое. Это и радостная игра, и леденящий ужас.

litresp.ru

Мария Луиза Фон Франц Космогонические мифы Глава 8 Зародыши и яйца

Мария Луиза Фон Франц

Космогонические мифы

Глава 8

Зародыши и яйца

 

В связи с понятием «тапас», мы выходим на новую тему: мотив зародыша или яйца, которое породило Божество, создав мир в его нынешнем виде. На эту тему есть очень хорошая работа Франца Лукаса, "Das Ei als kosmogonische Vorstellung" («Яйцо как космогоническая идея») (58). Она несколько устарела, но еще полезна.

В связи с размышлением тапас, который означает отдачу тепла благодаря медитативной концентрации мысли, картина яйца или зародыша появляется как объект, над которым некто размышляет. Это можно найти в древнейших индийских текстах. В Ригведе (10.82), например, один из стихов говорит: "Какого же первого зародыша лелеяли воды, где все Боги увидели себя все вместе [вы видите, что зародыш содержит всех Богов вместе, они по-прежнему едины в компактном объединении], который находится за землей, за теми небесами, за таинственным жилищем могучих Богов? "

Эта идея зародыша, который затем иногда называется конкретно яйцом, возникает в космогонической поэме Ригведа 10,21: там зародыш, над которым Бог размышляет, называется хиранья-гхарба, что обычно переводится как "зародыш золота", "золотой зародыш". Это понятие, которое можно неоднократно найти в сочинениях Юнга, всегда упоминается как символ самости. Яйцо иногда отождествляется со всей Вселенной, а иногда, как частный случай, с восходящим солнцем. Например, в Чандо-гья Упанишад 3.19 сказано:

В начале был не существующий. Он стал существовать, он рос. Он превратился в яйцо. Яйцо лежало в течение года. Яйцо открылось. Две половинки были одна из серебра, другая из золота. Серебряная стала этой землей, золотая небом, толстая мембрана [белка] стали горами, тонкая мембрана [желтка] стала туманом с облаками, мелкие вены стали реками, а жидкость морем.

Так родилось солнце.

Также в космогонии Ману Самхита 15 говорится:

Изначальный Бог превратил себя в золотое яйцо, сиявшее, как солнце, в котором родился он сам, Брахман, отец всех миров.  В этом яйце он отдыхал в течение года, а затем он разделил его на две части одним словом. Из этих двух скорлупок он создал небо и землю, в центре поместил воздух, и восемь направлений в мире, и вечное обиталище воды.

Получается, иногда Божество больше находится снаружи, выращивая яйцо, а иногда он сам входит в яйцо и находится в нем. Этот образ всегда сопровождается идеей разделения его на части. Это яйцо было затем отождествлено с золотым зародышем в Ригведе. Тексты, приведенные мною, являются поздними, но они были

перекомпонованы с привнесением мотива hiranyagharba, золотого зародыша, над которым размышляло изначальное Божество.

Тот же мотив содержит древняя финикийская космогония. Финикийцы считали, что основным веществом мира был эфир, который считался более светлой и яркой сферой воздуха, воздухом над пылью и облаками. Высший воздух был, так сказать, эфиром и основным веществом мира, и в нем был ветер как принцип движения, который был наполнен желанием творения – здесь тоже показан мотив желания. Он создал два существа, Хузорос и яйцо. Хузорос означает открывающий принцип, то, что открывает. И вот этот Хузорос разбил яйцо и сотворил из двух его половинок небо и землю. Здесь яйцо не является первым творением, но вновь является основным веществом, из которого Бог-творец создает космос.

Можно заметить, что, перейдя с Востока на Запад, эта история сразу становится более активной. Здесь Бог разбивает яйцо, это не тот Бог, который находится в яйце. Это более экстравертная деятельность Deus faber, который ломает яйцо и создает из него небо и землю. В одном персидском тексте, обычно датируемом временем династии Сасанидов, существовавшей от 200 до 600 г. н.э., говорится также, что небо, земля и вода, и все, что под небом, было создано так, как появляется на свет яйцо птицы. Небеса находятся над землей, а земля, напоминающая желток яйца, была создана творческим актом Ахура Мазды и находится внутри небес. Эти индийские, персидские и финикийские традиции, вероятно, исторически как-то связаны друг с другом.

В Индии яйцо связано с солнцем, которое некоторые поздние тексты называют Сыном Яйца. Мотив яйца также можно найти в некоторых египетских космогонических системах. По одной из египетских космогоний, самое первоначальное количество воды называется Нун, она содержала все мужские и женские зародыши всех будущих миров. В начале в этих водах поселился изначальный дух и постоянно пронизывал их; его нельзя отделить от них, он с ними одно. Вода содержит творческий дух мира.

В большинстве египетских систем творческий дух мира отождествляется с Атумом. Этот дух почувствовал желание творческой деятельности и потому воплотил себя в образе бога Тота, египетского Гермеса, который начал все упорядочивать. Благодаря деятельности его мыслей, на свет появились четыре божественные пары, которые составили первую космогоническую группу из восьми: Нун и Нунет, которые после этого события рассматриваются как творческая и рождающая материя; Хе и Хехет, которые есть творческая вечность и эротический принцип пневмы; Тек и Текет, которые олицетворяют темноту пространства; и Нену и Ненуэт, которые олицетворяют отсутствие движения, неподвижность. Они – отцы и матери всех вещей.  Затем начался первый акт творения, создание огромного яйца, которое держали в руках Хе и Хехет, которые представляют вечный и творческий аспекты принципа времени. В определенной степени они соответствуют эллинистическому богу Эону, который также содержит творческий аспект принципа времени. Из этого яйца возник Бог Солнца Ра, который затем стал непосредственной причиной всей жизни на земле. Здесь яйцо не есть самая первая сущность Вселенной, но является важным шагом акта творения: после того, как восемь божественных принципов возникли из принципа первоначальной одухотворенной воды, они создают яйцо и из яйца происходит солнце. И здесь мы видим ассоциацию яйца с солнцем.

Тот же мотив встречается также в некоторых орфических текстах. Происхождение орфической традиции и мистерий исторически нам не очень понятно. Она предшествует рождению греческой философии, и у мы вынуждены датировать ее временем с VIII до VI вв. до н.э.  Хотя комедия Аристофана "Птицы" и высмеивает одну из этих орфических космогоний, но из нее можно узнать кое-что об этой древней теологической традиции. Сначала были Хаос и ночь, и темная бездна, и второй Тартар, но земля, воздух и небо еще не существовали. В огромных расселинах Эреба – то есть, еще более глубокой бездны – ночь с ее темными крыльями произвела на свет яйцо ветра. Из него со временем появился Бог Эрос, пробуждающий желание и имеющий золотые крылья на спине. Он был похож на вихрь.

Это очень сложная картина, в которой есть мотивы желания и вихря, то есть ветра, движущегося по кругу. Он объединен с огромным Тартаром и с ночным Хаосом и сначала произвел на свет поколения богов. До того, как Эрос объединил их, не было Богов и не было ни одного бессмертного существа, но как только они соединились, небо, океан, земля и бессмертные поколения благословенных Богов появились на свет. Мы также узнаем из более позднего сообщения одного из Отцов церкви, что, согласно другим орфическим традициям, одним из первых богов был Хаос, который создал первоначального Бога, никогда не стареющего Хроноса (принцип времени). Хронос же создал яйцо, из которого возник Бог-гермафродит с золотыми крыльями, у которого сбоку была голова быка, а над головой огромный змей, который выглядел как форма всех изображений. Теология восхваляет этого Бога-первенца и называет его Зевсом, оздающим порядок во всех вещах. Он также назывался и Паном. Здесь "Пан", вероятно, это неправильное толкование или же более поздняя интерпретация или идентификация. На самом деле этот чудовищный Бог-гермафродит, который появляется из яйца, в орфической космогонии обычно называется Фанес, сияющий. Снова мы видим связь с Солнцем. То, что появляется из яйца, есть сияющее существо, будь то Солнце или орфический Бог Фанес. В более поздних версиях он смешался с Паном, как Бог, который означает целую вселенная, каким он представлялся в поздней античности, когда он был уже не просто козлоногим духом лесов.

Образ золотого зародыша или яйца, может быть, не так трудно понять психологически, как некоторые другие образы, потому что мы можем легко распознать в нем мотив предсознательной целокупности. Это психическая целостность, представленная как вещь, которая появилась до появления сознания эго или какого-либо разделения сознания. Это архетипическая идея, которая в философия лежит в основе аристотелевской концепции энтелехии, это зародыш, уже содержащий в себе целое. У Аристотеля и его последователей можно обнаружить использование в качестве иллюстрации желудя, который уже содержит все дерево, или семечка, или, чаще, яйца, которое требует только тепла, так как содержит все остальное в себе. Тайна семени дерева, или семени цветка, или яйца, которое содержит столько необъяснимых тайн, естественно, есть подходящий архетипический образ, чтобы выразить предварительную целокупность, которая содержит все, однако детали пока не проявлены. Мы видим яйцо также и как образ самости, но в форме еще не осуществленности. Это, так сказать, лишь зародыш, то есть, что-то потенциально существующее, возможность воплощения, но не сама вещь.

Как только возникает образ яйца, он связывается с идеей концентрации: тапас, размышление и рождение разума. Таким образом, мы видим, что когда появляется этот мотив, он не отражает слишком примитивное психологическое состояние, поскольку это уже результат определенной концентрации внимания. Я видела то же самое на практике при анализе, где мотив яйца очень часто появляется в состоянии, когда можно сказать, что у человека впервые появляется возможность размышления о себе. Иногда люди практически неспособны действительно основательно размышлять о себе. В самом буквальном смысле этого слова, рефлексия значит "отгибание назад", и такое отгибание себя назад – это не то, что можно решить сделать, или, по крайней мере, многие люди решаются это сделать, и тем не менее не оказываются способными на это. В религиозных терминах можно было бы сказать: если кто-то становится способным к рефлексии, то это действие благодати. Иногда можно наблюдать, как кто-то ссорится, или находится в отчаянии из-за финансовой или любовной ситуации, и человек говорит, говорит и говорит о психологии, обсуждая сны и прочее, но всегда есть ощущение, что "сдвинутый ум" зациклился на проблеме и обсуждает ее в той или иной форме, а между этим человек будет говорить: "Ах, да, это, должно быть, моя проекция, я уверен, что здесь вредит моя тень!" Но это не есть рефлексия! Когда появляется реальная рефлексия, всегда можно увидеть ее в тот момент, когда посмотришь в глаза этого человека, потому что он или она спокоен. Тогда люди вдруг становятся спокойными и объективными по отношению к себе и готовы реально смотреть на вещи. Я бы назвала это нуминозным моментом, которого никто не может добиться по своей воле. Это замечательное состояние, когда оно случается с кем-то, тот вдруг становится спокойным и правдивым и действительно "с изогнутой спиной рефлексирует" о себе, глядя на самом деле на нижнюю часть психологической правды, чтобы найти проблемы. Момент рефлексии, возможности стать осознанным – потому что только таким образом возможен прогресс в сознании – это момент рождения солнца из яйца. Когда яйцо появляется во сне, тогда знаешь, что этот момент приближается, что сейчас рождение осознанности, как акт саморефлексии, по крайней мере, возможен, он сформировался. Либидо сконцентрировано в одной точке, и теперь оно может выйти наружу.

И не случайно, что в И-Цзин одна из гексаграмм определяет образ яйца знаком "внутренней истины". О гексаграмме 61 говорится, что изображение внутренней истины – это яйцо с лапой птицы на нем, что означает птицу, сидящую на яйце и высиживающую его. Это живописный образ, для выражения того, что китайцы называют внутренней правдой. Путем реализации внутренней истины, говорится здесь, можно проникнуть в любую трудную ситуацию, можно даже влиять на рыб и свиней – это значит, что можно даже совладать с неконтролируемыми животным и бессознательным импульсами, если найти путь назад к этому основному зародышу личности, этому зародышу истины через изгиб назад на себя (59)

Следовательно, мотив яйца часто мифологически связан с мотивами света и восхода, или появлением Фанеса, сияющего Бога, потому что он сочетается с идеей внезапного озарения. Прогресс в сознании возможен, и таким путем весь мир обновляется. Мы знаем, что каждый раз, когда человеческое существо показывает реальный прогресс в сознании, делает этот эволюционный скачок к более высокому уровню сознания, весь мир для него меняется: меняются отношения, взгляд на внешний мир и на его собственную ситуацию. Это полное перерождение мира. Мотив золотого зародыша или яйца показывает сформированность этой возможности путем огромной концентрации энергии в этом единственном центре.

Пер Яна Знаменская

 

castalia.ru

Теория архетипов К.Г.Юнга и ее значение для понимания механизмов восприятия предметного мира ≪ Scisne?

1. Коллективное бессознательное. Понятие архетипа 2. Символика архетипов 3. Значение некоторых символов на примере архитектуры частного жилого дома 4. Взаимопроникновение символов 5. Архетип «матери» 6. Архетип «младенца»

1. Коллективное бессознательное. Понятие архетипа

Юнг рассматривает коллективное бессознательное как неотъемлемую частью психики, которое не связано с личным опытом человека и «не является индивидуальным приобретением». «Если личное бессознательное состоит в основном из элементов, которые одно время осознавались, но впоследствии исчезли из сознания в результате забывания или вытеснения, то элементы коллективного бессознательного ни когда не были в сознании и, следовательно, ни когда не обретались индивидуально, а своим существованием обязаны исключительно наследственности». Таким образом, коллективное бессознательное является универсальным для всех «индивидов».

Индивидуальное бессознательное состоит из «эмоционально окрашенных комплексов», которые образуют «интимную душевную жизнь личности». Коллективное бессознательное состоит из «архетипов» или «архетипических мотивов». «Архетипические мотивы» - это формы и образы, которые являются источником мифологии, фольклора, религии, искусства. По мнению Юнга, любая существенная идея или воззрение опирается на «архетипическую проформу», «образы которых возникли, когда сознание еще не думало, а воспринимало». Юнг утверждает, что миф это в первую очередь психическое явление, «выражающее глубинную суть души». Древний человек переносил свои душевны переживания на процессы внешнего мира, т. к. его сознание не было отделено от бессознательного от природы.

Близкие аналоги архетипов - инстинкты. Они оказывают важное влияние на психологию личности, но являются безличными факторами, определяющими мотивацию человека. Таким образом, Юнг говорит, что архетипы являются моделями инстинктивного поведения. «При возникновении ситуации соответствующей данному архетипу, он активизируется и появляется побуждение, которое, как и инстинктивное влечение, прокладывает себе путь вопреки всем доводам и воле, либо приводит к неврозу». В том случае, если инстинкты были подавлены, они по средствам «архетипичных мотивов» проявляются в сновидениях и фантазиях человека. «Наличие нереализованных, неосознанных фантазий, увеличивает частоту и интенсивность сновидений, при осознании фантазий сновидения становятся слабее и появляются реже». Из этого следует, что фантазии стремятся стать осознанными, а архетипы дают возможность человеку это сделать при помощи заключенных в них символики. Следовательно, архетипы являются способом взаимодействия сознательного и бессознательного.

Это взаимодействие является, по мнению Юнга, жизненно важным для человека. В результате развития сознание преобладает над его бессознательной частью. Но, не смотря на высокий уровень дифференциации, по сравнению с «дикарем», человек не может отстраниться от своего бессознательного. В своей теории Юнг говорит, что «по существу, архетип представляет то бессознательное содержание, которое изменяется, становится осознанным и воспринятым; оно претерпевает изменения того индивидуального сознания, на поверхности которого оно возникает». Следовательно, архетипы изменяются под влияние культуры, носителем которой является сознание. Таким образом, «чтобы связать все еще существующую в человеке жизнь прошлого с жизнью настоящего» ему необходимы новые интерпретации архетипов, «приемлемые для данной ступени».

2.Символика архетипов

Архетипы проявляют себя в виде символов: в образах, героях, мифах, фольклоре, традициях, обрядах и т.д. Но, объединяя в себе несколько символов, архетип не является ни одним из них до конца, т.к. заключает в себе не сам символ, а его качество. Так основным символом огня является зигзаг, но для передачи огненного и страстного образа Кармен, в костюме используются крупные воланы, которые при помощи цвета в движении предают динамику языков пламени. Чем явственней в символе отображается качество первобытного образа, тем более сильное эмоциональное воздействие он оказывает.

По мнению Юнга, судьба человека зависит от переживаемых им образов, т.к. «в каждой душе присутствуют формы, которые, не смотря на свою не осознанность, являются активно действующими установками, предустанавливающие человеческие мысли, чувства и действия». Существует опасность, что человек попадет под влияние архетипов. Это происходит, «когда архетипческие образы воздействуют помимо сознания», когда сознание не способно удерживать бессознательное. По этим причинам при создании предметов дизайна необходимо рассчитать силу воздействия архетипов и их уместность.

Архетип воздействует на подсознание и может вызывать одновременно диаметрально противоположные эмоции: восторг и ужас, благоговение и страх. Двойственность восприятия «есть атрибут всеобщего человеческого опыта». Оно сформировалось под влиянием «мистического восторга», охватывающего человека от осознания близкого присутствия божества.

Рассматривая мифы, придания, религии Юнг подчеркивает, что их воздействие при помощи архетипов направлено на отделение сознательного и ограничения влияния бессознательного. «Символический процесс является переживанием образа и через образы». Главная цель этого процесса «просветление или высшая сознательность». Но в результате увеличения уровня сознания человек постепенно вытесняет свое бессознательное, которое, как утверждал Юнг, «овладевает личностью и искажает намерения индивида в своих целях». «Процесс жизнеспособен только при взаимном сотрудничестве» сознательного и бессознательного.

3. Значение некоторых символов на примере архитектуры частного жилого дома

Частный жилой дом на юге Испании. Архитектор Эмилио Амбаз. Название дом переводится, как «Дом для духовного уединения».

Главный и единственный фасад - две симметричные оштукатуренные белые стены, расположенные друг к другу под углом 90°. Главный вход - резной портал из темного дерева находится на стыке стен. Так же, но выше, примерно на уровне третьего этажа, устроен балкон, выходящий на внешнюю сторону стен. К балкону, по внутренней стороне, ведут две симметричные консольные лестницы. Они образуют треугольник, вершиной которого является балкон. Вдоль перил струится вода. Она стекает в небольшой полукруглый бассейн у основания лестницы ведущей в жилое пространство, которое находится под землей. Свет проникает через отверстие (патио), по конфигурации напоминающее волну. Оно обеспечивает сквозную вентиляцию всех помещений и ведет за пределы дома.

Архитектура этого сооружения наполнена символами. Взаимодействуя, они дополняют друг друга, говоря об идеи человеческого развития.

По Юнгу, чем более дифференцированным становится сознание, тем существует большая опасность разрушения состояния его устойчивости. Для того чтобы избежать этого и подняться в своем развитии человек должен познать свою темную сторону, встретится с собственной «Тенью». Тень - это желания, тенденции, переживания, все то, что вытесняется сознанием и уходят в бессознательное. Тень нельзя игнорировать, т.к. «можно, не осознавая этого, оказаться в ее плену».

Увидеть свое отражение, свою Тень можно в воде. В работах Юнга вода чаще всего встречается, как символ бессознательного. «Покоящееся в низинах море - это лежащее ниже уровня сознание», обозначается как «подсознательное». Человек, смотрящий в «зеркало вод» видит свое истинное лицо, «которое он никогда не показываем миру, скрывая его за Персоной».

«Это теснина, узкий вход, и тот, кто погружается в глубокий источник, не может оставаться в этой болезненной узости,...поэтому за узкой дверью он неожиданной обнаруживает безграничную ширь».

Эта идея отражается в архитектуре здания. Проходя через вход, устроенный в стыке стен, человек, как бы, оказывается в глубинах своего подсознательного. Он видит перед собой «безграничное» пространство, открывается вид на ландшафт. От входа ведет лестница, широко расширяющуюся к низу у основания которой, находится полукруглый бассейн. Патио в форме волны подчеркивает символ воды. Лестница ведет в глубь к жилой части дома, к «Пещере».

Пещера символизирует возрождение. Место куда спускается человек для того, чтобы «произошла инкубация и обновление». Пещера как потайное место, которое находится внутри человека, «лежащая за сознанием темнота». «Проникая в бессознательное он устанавливает связь со своей бессознательной сутью». Это, по мнению Юнга, приводит к значительным изменениям в личности в положительную или отрицательную сторону.

Можно прочесть еще один символ, который говорит о возрождении и росте - Треугольник. Он образуется двумя симметричными лестницами, ведущими по внутренней стороне стен на балкон.

Треугольник является символом стабильного роста. Ему соответствует число три. «Троица выражает необходимость духовного развития, требующего самостоятельности мышления. Троица также и архетип, чья доминирующая сила не только поощряет духовное развитие, но при случае и навязывает его». В Алхимии троичность обозначает полярность - «одна триада всегда предполагает наличие второй: высокое - низкое, свет - тьма, добро - зло». Наличие противоположностей означает возможность дальнейшего развития и стремление к сбалансированности.

Дом испанского архитектора Эмилио Амбаз, является ярким, но не единственным примером сознательного использования символики. К ней часто прибегают при проектировании архитектурных сооружений, интерьеров общественных помещений: больниц, реабилитационных центров и т.д.

4. Взаимопроникновение символов

Юнг считал, что «главные символические фигуры любой религии всегда выражают определенную моральную и интеллектуальную установку». Крест, по Юнгу, воплощает в себе идею устроения. Он является древним символом строя и порядка. Часто в сновидениях крест может появляться в виде «четырехчастной мандалы». «Мандала обозначает исключительную концентрацию личности на самом себе», являясь символом самоконтроля. Внешняя часть мандалы - квадрат, символ целостности, ему соответствует число четыре символ самососредоточенности. Юнг писал, что фактически четверица является символом Бога, «проявляющего себя в творениях», то есть «Бога внутри». Для современного сознания четверица «прямо предполагает, тождество Бога с человеком». Так, по Юнгу, центральное место мандалы сегодня может занимать человек.

Круг, внутренняя часть мандалы. Символизирует «Божество, либо человека в его зависимости от небесных созвездий». Круг символ неба, квадрат символ земли. Таким образом, мандала является примеряющим символом.

Юнг писал, что «взаимное проникновение качеств и содержаний типично для символов». Еще один символ, пресекающийся с символом креста - троица, «имеет исключительно мужской характер». В природе троица символизирует три стихии: вода, воздух, пламя. Но, бессознательное «превращает этот символ в четверицы», дополняя неким темным началом, которое присутствует в кресте. Также Юнг говорил, что четвертая часть, это земля или тело. Землю символизировала Дева. «Средневековые философы полагали женщину или женское начало четвертым элементом». Таким образом, «символ четверицы исходит от Анимы - женской фигуры олицетворяющей бессознательное.

Анима и Анимус - это представление о себе как о мужчине или женщине. По Юнгу, каждый мужчина несет в себе образ женщины как таковой. «Анима выражает жизнь в ее чистом проявлении, без смысла и без правил», противостоит упорядоченности. «Женское существо появляется в различных проявлениях, вызывая блаженство, депрессии, экстазы, неуправляемые эффекты». Образ обладает некой самостоятельностью, направление эмоций не зависит от сознания.

5. Архетип «матери»

Архетип матери имеет множество проявлений. Это может быть мать, бабушка или мать в переносном смысле слова - богиня. По Юнгу, символ матери, так же, присутствует в вещах, «выражающих цель страстного стремления к спасению: рай, царство божье». Вещи, вызывающие у человека «благоговение»: церковь, университет, страна, небо, земля, леса, моря, луна. Архетип матери символизирует, так же изобилие и плодородие. «Он может быть связан со скалой, пещерой, деревом, весной, родником». Благодаря своей защитной функции символом матери может являться мандала. «С ним ассоциируются полые предметы», сосуды, некоторые животные: «корова, заяц, полезные животные в целом».

Архетип матери, как и многие другие, характеризуется двойственностью проявлений. «Злыми символами являются ведьма, змея, могила, саркофаг, глубокие воды, смерть, приведения, домовые и другие». Положительное проявление архетипа: «забота, сочувствие, магическая власть женщины; мудрость и духовное возвышение, превосходящее пределы разума; любой полезный инстинкт или порыв; все, что отличается добротой, заботливостью или поддержкой или способствует росту и плодородию». Архетип матери связан с воскрешением и магическими превращениями. В отрицательном смысле может означать «нечто тайное, загадочное, темное: бездну, мир мертвых, все поглощающее, искушающее, т.е. то, что вселяет ужас и что неизбежно как судьба». Юнг писал, что архетипу матери приписывают «три основных атрибута: божество, страсть и темнота».

6. Архетип «младенца»

Мотив «младенца» имеет различные формы: драгоценный камень, жемчужина, цветок, чаша, золотое яйцо, золотой мяч и другое. Юнг писал, что «одна из существенных черт мотива «младенца» - это его будущность. «Младенец» - это возможное будущее». В мифологии герой часто являются сначала, как «Бог-младенец». По Юнгу, главный подвиг героя заключается в преодолении «мрака», то есть бессознательного. По это причине «младенца» часто отождествляют с вещами, «содействующими культуре, например с огнем, металлом, зерном, кукурузой». «Таким образом, для «младенца» характерны деяния, смысл которых заключается в покорении темноты».

Юнг утверждал, что «младенец» происходит на свет вследствие столкновения противоположностей. В результате этого на свет выходит нечто третье - «целое», объединяющее в себе сознательное и бессознательное. По этой причине мотив «младенца» связывают со спасением, как и все объединяющие символы.

Другим свойством мотива «младенца» является его «покинутость, незащищенность, подверженность опасностям». Это связано с его «таинственным и чудесным рождением». Объединив в себе два противоположных начала, он был отвергнут обоими. Вследствие этого «младенец» символизирует «отдаление, изолирование от своего источника». «Младенец» означает нечто, развивающееся в направлении независимости. Сделать это он может лишь отдалив себя от своих начал: поэтому покинутость - необходимое условие». Но, несмотря на свое одиночество в мифологии «младенец» часто «обладает возможностями, намного превосходящими обычные человеческие». Юн отмечал, что «так как символ «младенца» очаровывает и захватывает сознательное мышление, его спасительная сила проникает в сознание человека и способствует выходу из конфликтного состояния».

Список литературы.

1. Карл Густав Юнг, «Душа и миф. Шесть архетипов», Киев, «Государственная библиотека Украины для Юношества», 1996. 2. Карл Густав Юнг «Архетип и символ», M, Renaissance, 1991

scisne.net

Дорого яйцо | Имидж | Наша Психология

Интересно знать, почему некоторые абсурдные истории кажутся нам вполне вразумительными и понятными, в то время как многое понятное видится нелогичным.

Вы когда-либо задумывались о смысле сказки «Курочка Ряба»? Вам не кажется странным, что дед и бабка пытались разбить золотое яйцо? Зачем и для чего они это хотели сделать? Ведь золото – это ценность. Почему они не порадовались этой ценности, а попытались ее уничтожить? И почему тогда расстроились, когда мышка пришла и разбила яичко?

Все очень странно и нелогично, не правда ли? Но почему мы не задавались этим вопросом, пока не прочитали сказку? Просто потому, что нашему бессознательному она кажется логичной, как дважды два, и оно спокойно принимает ее так легко, что сознанию это даже не заметно!

В Древней Руси золотое яйцо было символом смерти. Его получали старые люди, когда им приходило время умирать. Пестрая курица – посредник между небом и землей – обозначала возможность выбора и перемен. И поэтому те, кому удавалось разбить золотое яйцо, оставались жить. А простое яйцо – символ новой жизни. Вот теперь все понятно и на сознательном уровне.

Вся эта сказочная аналитика помогает объяснить существование архетипических символов, которые в буквальном смысле управляют нами только потому, что с изначальных времен записались в коллективном бессознательном. Мудрые рекламщики и прочие торговцы с помощью ар-хетипов управляют миром потребления. «Именно я решаю, что вы захотите сегодня, завтра, через минуту!» – говорил успешный рекламщик в романе Фредерика Бекбедера «99 франков».

ВСЕ ДЕЛО В ШЛЯПЕ?

Мы тоже можем использовать символы для того, чтобы создавать нужное впечатление, коммуницируя с бессознательным других людей. Для создания личного бренда необходимо иметь свой логотип, и тут у нас всегда есть выбор – сделать логотипом архетипический символ или просто всегда ходить в шляпе, не понимая, что это значит.

Кстати, шляпа на языке архетипических символов означает хитрость, изворотливость, утаивание истинных замыслов, закулисную активность. Нужен вам такой логотип?

Занимаясь личностным брендингом, мы понимаем, что у Тимошенко есть коса «каравай – плодородная», у Бондарчука – лысина, у Хромченко – очки, красные губы – у Литвиновой, парик – у Кобзона. В общем, в образе известной личности всегда есть что-то, с чем она не расстается. У деловых людей своя атрибутика из разряда гаджетов, кейсов, автомобилей и прочего.

Многие директора ставят в своих кабинетах высокие и широкие кресла, похожие на трон, а у стола просто стулья, чтобы человек, к ним входящий, чувствовал себя подданным перед королем своим. И это тоже элементы личного бренда. Ну а если вдруг пришел уважаемый партнер – в кабинете директора всегда есть кресла с журнальным столиком, где можно находиться на одном уровне.

ШПАРГАЛКА СИМВОЛОВ

Какой же знак отличия выбрать для себя любимого или своей компании? Вот несколько архетипических символов делового личностного бренда, которые можно использовать в качестве своего логотипа или размещать рядом с со¬бой на фотографии, на столе или стенах в своем кабинете.

Акробат – символ перестановки или тотального изменения всего существующего, образ тонкого баланса и виртуозности, знак кризиса, перелома, реформирования или направленного сдвига.

Алмаз – сияние и блеск высокого мастерства, непобедимость, роскошь, знак высоких моральных ценностей и доступных интеллектуальных сокровищ.

Алфавит – всеобщий код, разгаданная тайна хаоса, ключ ко вселенским секретам (особенно когда рассредоточенные элементы алфавита в итоге выстраиваются в текст рекламного сообщения).

Ангел – символ незримой защиты, указание на тесную связь со всем высшим и достойным, чистота, девственность, забота о вечности, акцент на духовных и этических ценностях.

Арфа – знак единства и соразмерности, особая гармония, элитарный круг, уравновешенное чуткое напряжение, преодоление страдания.

Башня – высота и возвышение над повседневной жизнью и над окружающими с их мелочными заботами, символ восхождения, возможность уединения, покой, дальнозоркость, особая защищенность, порыв вверх.

Бык – плодородие, мощь, неукротимость, целеустремленность.

Вертикаль – движение вверх, признак обязательности и ответственности, указание на порядочность и совестливость.

Весы – символ справедливости, знак внимания к нуждам человека, символ объективности, равенства вины и наказания.

Власть (корона, скипетр, держава, трон) – символ стабильности, несокрушимости, абсолютной уверенности в завтрашнем дне, защищенности и безопасности; застывшая гармония, строгость упорядоченных отношений.

Вода – символ очищения, углубления, расслабления, отрешения от забот и негативных мыслей, синтез поверхностности и глубинности.

Волны – ритм, покой, чистота, глубина, соразмерность.

Дерево – целостность, основательность, долголетие, согласованность, бессмертие, надежность, уверенность в будущем, мудрость.

Журавль – справедливость, плавность, надежда на лучшее будущее, долголетие, милосердие.

Замок – защищенность, индивидуализм, элитарность, уединение, власть, мощь, спасение от суеты, дух рыцарства, обещание тайны.

Змея – умная энергия, удачливость, непреклонность, сокровенная мудрость, сила, сексуальность, решительность, власть.

Квадрат – упорядоченность, прочность, стабильность, конструктивность, определенность, материальное, ощутимое, вещественное, доступное пониманию любого.

Книга – кристаллизованное знание, аристократизм, интерес к миру, возможность познания.

Колесо – символ полноты, целостности и широты охвата, течение времени, гармония покоя и движения.

Корабль – радость, счастье, надежда, свобода, спонтанность творческого поиска, бегство от суеты, возвращение к истокам.

Лестница – восхождение, иерархия, связь многих уровней вертикали, рост и материальный, и социальный, и духовный.

Меч – осознанный самоконтроль, свобода как сила, решительность, оздоровление жизни, самоотверженность, духовная активность, отвага и доблесть.

Парус – творческое дыхание, побуждение к действию, ветер, свобода, надежда, направленность к далекой цели.

Птица – одухотворенность, полет фантазии, свобода от условностей, восторженное состояние.

Роза – завершенность, полнота, совершенство, радость, успех, возрождение.

Ромб – победа, возбуждение, желание, подвиг.

Слон – сила, власть, мудрость, спокойствие, сострадание.

Тигр – гнев, жестокость, сила, доблесть, страсть.

Цветок – мимолетность, весна, красота, удовольствия, нежность и ласковость.

Яхта – легкость, воздушность, богатство, свобода, здоровье, уверенность в лучшем будущем.

АЗБУКА ПО ЮНГУ

Хочу заметить, что представление об архетипах не сводится к прописной азбуке. Давайте вспомним о том, что архетип – это одно из основных понятий в современной аналитической психологии Карла Густава Юга. Это понятие, которое является многозначным, сильно множественным, и символы различных архетипов отражают всего лишь поверхностное представление об архетипе как таковом. В силу этого далеко не каждое толкование отдельного символа обозначает глубинную сущность архетипов в коллективном бессознательном. Точно так же как и различные популярные книжки Луизы Хей, посвященные тем или иным признакам, симптомам телесных расстройств, не заменяют такое солидное направление современной психологии, как психосоматическая медицина. Личный бренд может отражать лишь одну из сторон архетипа, некоторого сочетания архетипов, но глубинная сущность остается за кадром.

Александр МОХОВИКОВ,кандидат медицинских наук, гештальттерапевт, врач-психиатр – суицидолог

АРХИВАЖНЫЙ ПОРТФЕЛЬ

Как работают архетипические символы в деловой жизни? Вот любопытный пример.

Один мой клиент занимался строительным бизнесом и брал инвестиции у бывших генералов, умудренных жизненным опытом и сильных духом людей. Они слегка посмеивались над ним, считая «салагой, которые не выживали в наши времена».

Но это отношение сменилось на серьезное и уважительное после того, как он начал приходить на переговоры с большим затертым кожаным портфелем. Этот аксессуар достался ему от дедушки. Благодаря портфелю генералы увидели, что их партнер уважает традиции, верен своему роду и гордится им. Это, безусловно, вызвало у них уважение.

Из недр души

Карл Густав Юнг

– швейцарский психиатр, основоположник одного из направлений глубинной психологии – аналитической психологии. Полагал, что существует определенная наследуемая структура психики, развивавшаяся сотни тысяч лет, которая заставляет нас переживать и реализовывать наш жизненный опыт вполне определенным образом. И эта определенность выражена в том, что Юнг назвал архетипами, которые влияют на наши мысли, чувства, поступки. Задачей аналитической психологии считал толкование архетипических образов, возникающих у пациентов. Юнг развил учение о коллективном бессознательном, в образах (архетипах) которого видел источник общечеловеческой символики, в том числе мифов и сновидений.

www.psyh.ru

Теория архетипов К.Г.Юнга и ее значение для понимания механизмов восприятия предметного мира

  1. Коллективное бессознательное. Понятие архетипа
  2. Символика архетипов
  3. Значение некоторых символов на примере архитектуры частного жилого дома
  4. Взаимопроникновение символов
  5. Архетип «матери»
  6. Архетип «младенца»

1. Коллективное бессознательное. Понятие архетипа

Юнг рассматривает коллективное бессознательное как неотъемлемую частью психики, которое не связано с личным опытом человека и «не является индивидуальным приобретением». «Если личное бессознательное состоит в основном из элементов, которые одно время осознавались, но впоследствии исчезли из сознания в результате забывания или вытеснения, то элементы коллективного бессознательного ни когда не были в сознании и, следовательно, ни когда не обретались индивидуально, а своим существованием обязаны исключительно наследственности». Таким образом, коллективное бессознательное является универсальным для всех «индивидов».

Индивидуальное бессознательное состоит из «эмоционально окрашенных комплексов», которые образуют «интимную душевную жизнь личности».  Коллективное бессознательное состоит из «архетипов» или «архетипических мотивов». «Архетипические мотивы» - это формы и образы, которые являются источником мифологии, фольклора, религии, искусства. По мнению Юнга, любая  существенная идея или воззрение опирается на «архетипическую проформу», «образы которых возникли, когда сознание еще не думало, а воспринимало». Юнг утверждает, что миф это в первую очередь психическое явление, «выражающее глубинную суть души». Древний человек переносил свои душевны переживания на процессы внешнего мира, т. к. его сознание не было отделено от бессознательного от природы.

Близкие аналоги архетипов - инстинкты. Они оказывают важное влияние на психологию личности, но являются безличными факторами, определяющими мотивацию человека. Таким образом, Юнг говорит, что архетипы являются моделями инстинктивного поведения. «При возникновении ситуации соответствующей данному архетипу, он активизируется и появляется побуждение, которое, как и инстинктивное влечение, прокладывает себе путь вопреки всем доводам и воле, либо приводит к неврозу». В том случае, если инстинкты были подавлены, они по средствам «архетипичных мотивов»  проявляются в сновидениях и фантазиях человека. «Наличие нереализованных, неосознанных фантазий, увеличивает частоту и интенсивность сновидений, при осознании фантазий сновидения становятся слабее и появляются реже». Из этого следует, что фантазии стремятся стать осознанными, а архетипы дают возможность человеку это сделать при помощи заключенных в них символики. Следовательно, архетипы являются способом взаимодействия сознательного и бессознательного.

Это взаимодействие является, по мнению Юнга, жизненно важным для человека. В результате развития сознание преобладает над его бессознательной частью. Но, не смотря на высокий уровень дифференциации, по сравнению с «дикарем», человек не может отстраниться от своего бессознательного. В своей теории Юнг говорит, что «по существу, архетип представляет то бессознательное содержание, которое изменяется, становится осознанным и воспринятым; оно претерпевает изменения того индивидуального сознания, на поверхности которого оно возникает». Следовательно, архетипы изменяются под влияние культуры, носителем которой является сознание.  Таким образом, «чтобы связать все еще существующую в человеке жизнь прошлого с жизнью настоящего» ему необходимы новые интерпретации архетипов, «приемлемые для данной ступени».

2.Символика архетипов

Архетипы проявляют себя в виде символов: в образах, героях, мифах, фольклоре, традициях, обрядах и т.д. Но, объединяя в себе несколько символов, архетип не является ни одним из них до конца, т.к. заключает в себе не сам символ, а его качество. Так основным символом огня является зигзаг, но для передачи огненного и страстного образа Кармен, в костюме используются крупные воланы, которые при помощи цвета в движении предают динамику языков пламени.  Чем явственней в символе отображается качество первобытного образа, тем более сильное эмоциональное воздействие он оказывает.

По мнению Юнга, судьба человека зависит от переживаемых им образов, т.к. «в каждой душе присутствуют формы, которые, не смотря на свою не осознанность, являются активно действующими установками, предустанавливающие человеческие мысли, чувства и действия».  Существует опасность, что человек попадет под влияние архетипов. Это происходит, «когда архетипческие образы воздействуют помимо сознания», когда сознание не способно удерживать бессознательное. По этим причинам при создании предметов дизайна необходимо рассчитать силу воздействия архетипов и их уместность.

Архетип воздействует на подсознание и может вызывать одновременно диаметрально противоположные эмоции: восторг и ужас, благоговение и страх. Двойственность восприятия «есть атрибут всеобщего человеческого опыта». Оно сформировалось под влиянием «мистического восторга», охватывающего человека от осознания близкого присутствия божества.  

Рассматривая мифы, придания, религии Юнг подчеркивает, что их воздействие при помощи архетипов направлено на отделение сознательного и ограничения влияния бессознательного. «Символический процесс является переживанием образа и через образы». Главная цель этого процесса «просветление или высшая сознательность». Но в результате увеличения уровня сознания человек постепенно вытесняет свое бессознательное, которое, как утверждал Юнг, «овладевает личностью и искажает намерения индивида в своих целях». «Процесс жизнеспособен только при взаимном сотрудничестве» сознательного и бессознательного. 

3. Значение некоторых символов на примере архитектуры частного жилого дома

Частный жилой дом на юге Испании. Архитектор Эмилио Амбаз. Название дом переводится, как «Дом для духовного уединения».

Главный и единственный фасад - две симметричные оштукатуренные белые стены, расположенные друг к другу под углом 90°. Главный вход - резной портал из темного дерева находится на стыке стен. Так же, но выше, примерно на уровне третьего этажа, устроен балкон, выходящий на внешнюю сторону стен. К балкону, по внутренней стороне, ведут две симметричные консольные лестницы. Они образуют треугольник, вершиной которого является балкон. Вдоль перил струится вода. Она стекает в небольшой полукруглый бассейн у основания лестницы ведущей  в жилое пространство, которое находится под землей. Свет проникает через отверстие (патио), по конфигурации напоминающее волну. Оно обеспечивает сквозную вентиляцию всех помещений и ведет за пределы дома.

Архитектура этого сооружения наполнена символами. Взаимодействуя, они дополняют друг друга, говоря об идеи человеческого развития.

По Юнгу, чем более дифференцированным становится сознание, тем существует большая опасность разрушения состояния его устойчивости. Для того чтобы избежать этого и подняться в своем развитии человек должен познать свою темную сторону, встретится с собственной «Тенью». Тень - это желания, тенденции, переживания, все то, что вытесняется сознанием и уходят в бессознательное. Тень нельзя игнорировать, т.к. «можно, не осознавая этого, оказаться в ее плену».

Увидеть свое отражение, свою Тень можно в воде. В работах Юнга вода чаще всего встречается, как символ бессознательного. «Покоящееся в низинах море - это лежащее ниже уровня сознание», обозначается как «подсознательное». Человек, смотрящий в «зеркало вод» видит свое истинное лицо, «которое он никогда не показываем миру, скрывая его за Персоной».

 «Это теснина, узкий вход, и тот, кто погружается в глубокий источник, не может оставаться в этой болезненной узости,...поэтому за узкой дверью он неожиданной обнаруживает безграничную ширь».

Эта идея отражается в архитектуре здания. Проходя через вход, устроенный в стыке стен, человек, как бы, оказывается в глубинах своего подсознательного. Он видит перед собой «безграничное» пространство, открывается вид на ландшафт. От входа ведет лестница, широко расширяющуюся к низу у основания которой, находится полукруглый бассейн. Патио в форме волны подчеркивает символ воды. Лестница ведет в глубь к жилой части дома, к «Пещере».

Пещера символизирует возрождение. Место куда спускается человек для того, чтобы «произошла инкубация и обновление». Пещера как потайное место, которое находится внутри человека, «лежащая за сознанием темнота». «Проникая в бессознательное он устанавливает связь со своей бессознательной сутью». Это, по мнению Юнга, приводит к значительным изменениям в личности в положительную или отрицательную сторону.         

Можно прочесть еще один символ, который говорит о возрождении и росте - Треугольник. Он образуется двумя симметричными лестницами, ведущими по внутренней стороне стен на балкон.

Треугольник является символом стабильного роста. Ему соответствует число три. «Троица выражает необходимость духовного развития, требующего самостоятельности мышления. Троица также и архетип, чья доминирующая сила не только поощряет духовное развитие, но при случае и навязывает его». В Алхимии троичность обозначает полярность - «одна триада всегда предполагает наличие второй: высокое - низкое, свет - тьма, добро - зло». Наличие противоположностей означает возможность дальнейшего развития и стремление к сбалансированности.

Дом испанского архитектора  Эмилио Амбаз, является ярким, но не единственным примером сознательного использования символики. К ней часто прибегают при проектировании архитектурных сооружений, интерьеров общественных помещений: больниц, реабилитационных центров и т.д. 

4. Взаимопроникновение символов

Юнг считал, что «главные символические фигуры любой религии всегда выражают определенную моральную и интеллектуальную установку». Крест, по Юнгу, воплощает в себе идею устроения. Он является древним символом строя и порядка. Часто в сновидениях крест может появляться в виде «четырехчастной мандалы». «Мандала обозначает исключительную концентрацию личности на самом себе», являясь символом самоконтроля. Внешняя часть мандалы - квадрат, символ целостности, ему соответствует число четыре символ самососредоточенности. Юнг писал, что фактически четверица является символом Бога, «проявляющего себя в творениях», то есть «Бога внутри». Для современного сознания четверица «прямо предполагает, тождество Бога с человеком». Так, по Юнгу,  центральное место мандалы сегодня может занимать человек.

Круг, внутренняя часть мандалы. Символизирует «Божество, либо человека в его зависимости от небесных созвездий». Круг символ неба, квадрат символ земли. Таким образом, мандала является примеряющим символом.

Юнг писал, что «взаимное проникновение качеств и содержаний типично для символов». Еще один символ, пресекающийся с символом креста - троица, «имеет исключительно мужской характер». В природе троица символизирует три стихии: вода, воздух, пламя. Но, бессознательное «превращает этот символ в четверицы», дополняя неким темным началом, которое присутствует в кресте. Также Юнг говорил, что четвертая часть, это земля или тело. Землю символизировала Дева. «Средневековые философы полагали женщину или женское начало четвертым элементом». Таким образом, «символ четверицы исходит от Анимы - женской фигуры олицетворяющей бессознательное.

Анима и Анимус - это представление о себе как о мужчине или женщине. По Юнгу, каждый мужчина несет в себе образ женщины как таковой. «Анима выражает жизнь в ее чистом проявлении, без смысла и без правил», противостоит упорядоченности. «Женское существо появляется в различных проявлениях, вызывая блаженство, депрессии, экстазы, неуправляемые эффекты». Образ обладает некой самостоятельностью, направление эмоций не зависит от сознания.

5. Архетип «матери»

Архетип матери имеет множество проявлений. Это может быть мать, бабушка или мать в переносном смысле слова - богиня. По Юнгу, символ матери, так же, присутствует в вещах, «выражающих цель страстного стремления к спасению: рай, царство божье». Вещи, вызывающие у человека «благоговение»: церковь, университет, страна, небо, земля, леса, моря, луна. Архетип матери символизирует, так же изобилие и плодородие. «Он может быть связан со скалой, пещерой, деревом, весной, родником». Благодаря своей защитной функции символом матери может являться мандала. «С ним ассоциируются полые предметы», сосуды, некоторые животные: «корова, заяц, полезные животные в целом». 

Архетип матери, как и многие другие, характеризуется двойственностью проявлений. «Злыми символами являются ведьма, змея, могила, саркофаг, глубокие воды, смерть, приведения, домовые и другие». Положительное проявление архетипа: «забота, сочувствие, магическая власть женщины; мудрость и духовное возвышение, превосходящее пределы разума; любой полезный инстинкт или порыв; все, что отличается добротой, заботливостью или поддержкой или способствует росту и плодородию». Архетип матери связан с воскрешением и магическими превращениями. В отрицательном смысле может означать «нечто тайное, загадочное, темное: бездну, мир мертвых, все поглощающее, искушающее, т.е. то, что вселяет ужас и что неизбежно как судьба». Юнг писал, что архетипу матери приписывают «три основных атрибута: божество, страсть и темнота».       

6. Архетип «младенца»

Мотив «младенца» имеет различные формы: драгоценный камень, жемчужина, цветок, чаша, золотое яйцо, золотой мяч и другое.

Юнг писал, что «одна из существенных черт мотива «младенца» - это его будущность. «Младенец» - это возможное будущее». В мифологии герой часто являются сначала, как «Бог-младенец». По Юнгу, главный подвиг героя заключается в преодолении «мрака», то есть бессознательного. По это причине «младенца» часто отождествляют с вещами, «содействующими культуре, например с огнем, металлом, зерном, кукурузой». «Таким образом, для «младенца» характерны деяния, смысл которых заключается в покорении темноты».

Юнг утверждал, что «младенец» происходит на свет вследствие столкновения противоположностей. В результате этого на свет выходит нечто третье - «целое», объединяющее в себе сознательное и бессознательное. По этой причине мотив «младенца» связывают со спасением, как и все объединяющие символы. 

Другим свойством мотива «младенца» является его «покинутость, незащищенность, подверженность опасностям». Это связано с его «таинственным и чудесным рождением». Объединив в себе два противоположных начала, он был отвергнут обоими. Вследствие этого «младенец» символизирует «отдаление, изолирование от своего источника». «Младенец» означает нечто, развивающееся в направлении независимости. Сделать это он может лишь отдалив себя от своих начал: поэтому покинутость - необходимое условие». Но, несмотря на свое одиночество в мифологии «младенец» часто «обладает возможностями, намного превосходящими обычные человеческие». Юн отмечал, что «так как символ «младенца» очаровывает и захватывает сознательное мышление, его спасительная сила проникает в сознание человека и способствует выходу из конфликтного состояния».

 

Список литературы.

  • 1. Карл Густав Юнг, «Душа и миф. Шесть архетипов», Киев, «Государственная библиотека Украины для Юношества», 1996.
  • 2. Карл Густав Юнг «Архетип и символ», M, Renaissance, 1991

www.taby27.ru


Смотрите также